Побег из `Школы искусств` - Даниэль Клугер

Между тем, Смирнов увлеченно излагал свои мысли по поводу эпидемии банкротств.

– Подозревать всех и вся в злых умыслах – все равно, что видеть во всем происки жидо-масонов – уж извините, господин Флейшман, – говорил он. – Спору нет – и такое случается.

– Что случается? – спросил Черноусов. – Происки жидо-масонов?

Смирнов улыбнулся.

– Нет, я о злых умыслах бизнесменов СНГ, – объяснил он. – Например, создается финансовая компания в форме общества с ограниченной ответственностью. Несколько лет вполне успешно функционирует, затем заявляет о своем банкротстве. И владельцы-соучредители в один прекрасный день просто исчезают. Вместе с деньгами, естественно. Их разыскивают. Далеко не всегда успешно.

Черноусов поощряюще кивнул.

– Но есть гораздо большее количество случаев, когда все происходит против воли владельцев, – продолжил Смирнов. – Просто эти владельцы не очень себе представляют, что нужно делать. Интенсивно работать они не умеют. Для этого нужно действительно знать очень многое из того, о чем они и не слышали. Оставаться на месте нельзя – во-первых, экономические законы неумолимы: если предприятие не увеличивает обороты, оно неминуемо гибнет. А во-вторых, они и сами ни за что не откажутся от возможности личного обогащения. Остается экстенсивное развитие. То есть – простое увеличение количества торговых точек, например. А торговые точки стоят на территории, а территории уже поделены между преступными кланами, и вторжение в чужую сферу влияния приводит к войне между ними. С отстрелами конкурентов, поджогами, похищениями и прочими прелестями.

– Вы хотите сказать, что в большинстве случаев банкротства в последнее время в России и странах СНГ являются всего лишь результатом непрофессионализма руководителей и владельцев мощных компаний? – уточнил Виктор.

– Точно так, – Смирнов кивнул. – В самую точку.

«Собственно, откуда ему взяться-то, профессионализму? – подумал Черноусов. – Бытие определяет сознание. А прежнее бытие – как там в „Джентльменах удачи“ говорил Евгений Леонов? „Украл, выпил, в тюрьму. Украл, выпил, в тюрьму. Романтика!“

Черноусову начала казаться любопытной теория, которую развивал собеседник.

– Где же профессионалы? – спросил он вслух.

Смирнов развел руками.

– Где угодно, – он засмеялся широко и искренне. – В том числе, и в вашем Израиле. И в США. И в той же России. И на Украине. С одной, кстати говоря, общей чертой жизни. Все они сегодня не у дел.

– А себя вы к кому относите? – спросил Черноусов.

– Себя? – Смирнов с удовольствием огляделся. – А как вы думаете?

И как раз в этот момент Виктор, наконец, узнал хозяина кабинета. Это было подобно разряду электрического тока.

Потому что вице-президент компании «Юг-Финансы-2000», человек, финансировавший фашистский листок бывшего черноусовского друга, человек, ожидавший встречи с богатым американским евреем Реймондом Галлером, человек, у которого Виктор собирался взять интервью для тель-авивской газеты «Ежедневная почта», действительно был ему знаком.

К сожалению.

Виктор очень надеялся, что их первая и единственная встреча – в охотничьем домике между Лазурным и Ялтой – была последней. Увы, он ошибался.

Господин Смирнов посмотрел на него. И Виктор понял: он тоже узнал своего собеседника. Почти наверняка – раньше Черноусова.

В уголках чуть прищуренных глаз хозяина кабинета таилась нехорошая усмешка. Он теперь почти открыто наслаждался неожиданно повторившейся ситуацией: он хозяин положения, а посетитель – беспомощная игрушка. И пауза в разговоре затягивалась по его воле.

Губы Смирнова растянулись в улыбке.

– Кока-кола? – спросил он. В голосе тоже звучала насмешка. – Минеральная вода? Может быть, немного коньяку?

Черноусов механически подумал, что коньяк ему не повредит, и молча кивнул. Смирнов подошел к угловому бару, плеснул коньяку в два пузатых бокала. Любезно протянул один гостю.

– Что ж, за встречу, – сказал он. – За старых знакомых.

Виктор проглотил маслянистую жидкость с крепким запахом и даже не почуствовал. Только на мгновение обожгло пищевод. Он зажмурился.

– Я вижу, у вас больше нет вопросов, – сказал Смирнов.

Эта фраза встряхнула Черноусова. «Какого черта, я на работе– Продолжим интервью».

– Вы решили прервать наш разговор? – спросил он, не двигаясь с места.

– Вовсе нет, – ответил Смирнов, вновь усаживаясь в кресло. – Вовсе нет… – он посмотрел на часы. – Я нахожу в нашем разговоре много поучительного и интересного. Так что – прошу, можем продолжить.

Виктор щелкнул клавишей и снова повернул микрофон в его сторону:

– Господин вице-президент, у нас в Израиле озабочены ситуацией, при которой неконтролируемая украинскими и российскими властями продажа имущества Черноморского флота может привести к продаже оружия террористическим организациям, в том числе и на Ближнем Востоке.

– Наша компания не занимается подобными вещами, – ответил Смирнов с прежней улыбкой. – Мы стремимся привлечь средства зарубежных инвесторов для развития инфраструктуры курортной зоны Крыма. Что же до оружия – ничего не могу сообщить. Не владею информацией.

Черноусов вспомнил о поводе своего сегодняшнего визита – о газете некстати протрезвевшего Родимцева:

– Скажите, не кажется ли вам нелогичным просить кредиты у международных фондов, искать зарубежных инвесторов – в том числе, среди крупных бизнесменов еврейского происхождения – и одноременно поддерживать крайне националистические, откровенно антисемитские издания типа «Южнорусского возрождения»? – спросил он.

– Не кажется, – ответил Смирнов. – Деньги – деньгами, идеология – идеологией. Наши нынешние так называемые националисты – идеалисты, господин Флейшман. Люди, действительно болеющие за величие России. Вам, иностранцам, этого не понять. Имеются, безусловно, передержки, но в основе это здоровое движение.

Виктора раздражала его полуулыбка. «Хорошо бы заставить его перестать улыбаться», – подумал Виктор. Алкоголь приободрил его и добавил храбрости. Или нахальства. Он спросил, стараясь сохранить нейтральную интонацию:

– Что вы думаете об участии бывших спецслужб СССР в нынешних процессах? Например, офицеры КГБ становятся во главе коммерческих предприятий.

Улыбка не исчезла, но теперь казалась приклеенной.

– Нам следует избавляться от стереотипов. Они тянутся из прошлого, из времен холодной войны, – сказал господин Смирнов. – Вам следует знать, господин Флейшман, что офицеры КГБ, в известной степени, представляли элиту тогдашнего общества. Хотя бы в силу информированности. К слову, об этом писал еще академик Сахаров, а он к поклонникам данного учреждения не относился… Да, – произнес он задумчиво, – всех нас держит прошлое. Хорошо, когда хватает сил перечеркнуть его. Жить настоящим. Сегодняшним днем, его проблемами. Верно?